Фандоринская поэма без героя

Эпиграф 1

Чтоб избавить вас от бреда,
Я прошу вас, господа:
Не читайте Кастанеду
Ни за что и никогда.
Неизвестный, но весьма мудрый автор

Эпиграф 2

Он мечтал, закусив удила,
Свесть Америку и Россию.
Авантюра не удалась.
За попытку – спасибо…
А. Вознесенский. «Авось»

***
Задержался на работе
Снова я до десяти.
На гнусавой тонкой ноте
Тянет сервер свой мотив.
Стертых клавиш переборы
Мне гитарой у костра.
И спасает только Форум
От вхождения в астрал.
Засыпаю, засыпаю,
Подперев щеку рукой,
И смотрю – уже ступаю
По акунинской Тверской.
В ролевую ли играю,
Иль валяю дурака,
Но внезапно замираю
У дверей особняка.
Сердце бьется – что-то будет.
У дверей швейцар затих.
Интереснейшие люди
Появляются из них.
Вот размашистой походкой,
Саквояжик под замком…
Этот клетчатый и тонкий
Мне как будто бы знаком…
Вроде он служил нечистой,
Был ей правою рукой…
То-то он как растворился
В синем сумраке Тверской.
Там еще был кот громадный,
Починявший примуса…
Тихо! Кажется в парадной
Раздаются голоса.

Женский смех, такой беспечный
Нежный шепот, смех мужской.
Боже мой! Какие встречи
Происходят на Тверской!
Эта речь, улыбка, жесты,
Этот взгляд! Сомнений нет.
Вас, питомец леди Эстер,
Вспоминал я много лет.
Бился пойманною птицей
В перекрестках двух столиц,
Жадно вглядываясь в лица…
И не видел этих лиц.
В невозможное поверил,
Жил одним, одним дышал.
Сколько улиц перемерил
Мой сбивающийся шаг!
Против истин непреложных,
В полусне, полубреду…
Знал: нелепо, безнадежно -
Даже дома не найду.
Вы спешите, как я вижу.
Что же – плыть или тонуть?
Шаг навстречу – ближе, ближе,
Только руку протянуть…
Мимо. Или?… Как похожи
Вы на образ, что тогда…
Кто я вам? Птенец, прохожий
Из «Нигде» и «Никогда»!
Я движенья не нарушу,
Словом не остановлю.
Так, пожалуй, даже лучше.
Бриллинг! Стойте! Я … молю.

Потрясающий основы,
Долгий взгляд из-за плеча.
Неужели это слово
Произнес я сгоряча?
Нет. Но как жестоки силы
Обретений и утрат.
«Поезд ждать не будет, милый…»
«Да, Амалия, пора».

И обняв руками плечи,
Вслед уехавшим смотрю.
Что ж, благодарю за встречу.
И за взгляд – благодарю.
Ваша спутница поверит -
Совпаденье, ерунда.
Но опять качнулись двери
за спиною – вот беда.

Вы в мундире непременном,
Взгляд один бросает в дрожь.
Сразу видно, что военный.
Впрочем, тут не разберешь.
И портфель из темной кожи.
Следом верный есаул…
Верно, делом неотложным
Вы заброшены в Москву.
Вот кого не чаял встретить.
А поди ж ты – довелось!
Вижу, из объятий смерти
Ускользнуть вам удалось..
Да, хорош. По чину скроен.
Не прикрасила молва.
Ну, простись теперь с покоем,
Задремавшая Москва.
Может, стрелки повернутся,
Открывая новый путь.
И угары революций
Нас минуют как-нибудь?

***

Но встречает у порога
Гостя нового швейцар.
Как задумчиво и строго
Выражение лица.
Видно, путь у вас неблизкий
Путь нелегкий впереди.
У поэта, журналиста,
У Анвара-эфенди.
Сотни миль по бездорожью
И навязанный судьбой
Бесконечный, безнадежный
И не выигранный бой.

***

То ли страх сиюминутный
Оглушил меня тоской,
Что-то стало неуютно
На акунинской Тверской.

Нет бы встать, расправить плечи,
прогуляться в магазин…
Что за мир бесчеловечный
Я себе вообразил?

Мир несчастных лицедеев,
Заслонивших маской боль.
Если требует идея
Нужно жертвовать судьбой.

Смыслом, совестью, отчизной.
Светом милого лица.
Всем, к чему по праву жизни
Был привязан до конца.

Но жестокий символ веры:
«Не люби и не владей!».
Заучили кавалеры
Азазелевских идей.

Вы, кто так и не сумели
Повернуть земную ось!
Врозь вы жили и горели
И исчезли тоже врозь.

Без наследников угасло
Пламя призрачных удач.
Вечным патом оборвался
Жизни выверенный матч.

***

Нет, такие рассужденья
Не доводят до добра.
Что же мне в Москве, без денег
Так и шляться до утра?

Аппетит уже испорчен,
Перспективы никакой.
В общем вижу - дело к ночи
На акунинской Тверской.

Тихо. В сумерках закатных
Ни единого лица.
И швейцар исчез куда-то
С опустевшего крыльца.

Будет лишь тому, кто просит.
И задумавшись слегка,
Я стою незваным гостем
У дверей особняка.

Одинокий и забытый,
Робко трогаю засов
Что такое? Дверь открыта!
И набор уместных слов

Я с волненьем подбираю
Для приветствия. Как вдруг
Мысли грубо прерывает
Резкий, но знакомый звук.

Не индеец на аркане
Брата белого тащит:
Это «сотовый» в кармане
Надрываясь, верещит.

И смятенно озираясь,
Телефон? Откуда? Как?
Я стою… И просыпаюсь…
Деревянная рука

Не спешит повиноваться.
Вынимая телефон.
«Дорогой, уже двенадцать!
Где ты?» Боже, это сон?!

Подсознания капризы…
Двери,… Бриллинг,… Эфенди!
«Я… сейчас приеду, Лиза! -
На работе. – Да. - Не жди»

Вот приснится же однажды.
И назвать не знаешь как…
Закрутив поавантажней
Прядь седую у виска,
Выхожу под дождь и ветер
В бесприютность фонарей
Из связующих столетья,
Из единственных на свете
Старых офисных дверей.

***
Вот и кончилась «поэма».
Мы прощаемся, увы.
Что сказать я не сумела,
Не успела… не посмела -
За меня скажите вы.

И в защиту смелой лиры -
Будем помнить, господа:
Посмеяться над кумиром,
Самым мудрым, самым милым
Очень нужно иногда.

Aigol
 
Фотогалерея