Евгений Редько о неканоническом взгляде на писателя

В российский прокат выходит фильм Натальи Бондарчук "Гоголь. Ближайший" о последних днях жизни писателя, а также его путешествиях по Европе и отношениях с женщинами: о дружбе с фрейлиной Александрой Смирновой-Россет и любви к графине Анне Виельгорской. Название ленты отсылает нас к картине Иванова "Явление Христа народу", где в одном из персонажей угадываются черты Гоголя. Накануне премьеры фильма исполнитель главной роли актер РАМТа Евгений Редько ответил на вопросы "Недели" .

неделя: Фигура Гоголя вызывает больше вопросов, чем ответов. Вы для себя какие-то ответы нашли?

евгений редько: Нет, мне было достаточно вопросов и деликатного отношения к герою. Тем более что, приступая к этому проекту, я сразу сказал: мистика меня не интересует. Может быть, вам это покажется странным, но мне не нужны ответы. Актерская профессия - не журналистика, мы не занимаемся исследовательской работой. И когда речь идет о художественном произведении, ты не имеешь права говорить: "Я - Гоголь". Все, что ты делаешь, не более чем предчувствие героя, зыбкое и трепетное приближение к нему. Получается, что ты с этим человеком не знаком и должен с ним познакомиться, не спрашивая у него на то разрешения. Живой образ возникает от долгого кропотливого труда актера над собой, в соавторстве с режиссером и оператором, это что касается кино.

н: Но если все ваши и зрительские вопросы остаются без ответа, непонятно, зачем было все это затевать.

редько: Художественное осмысление, конечно, имеет место, но оно проявляется через пленку, через энергию сцены, через голос, лицо, глаза, которые меняются сами собой. Я ведь не похож, например, на Белинского. Перед премьерой "Берега утопии" РАМТа на одной из выставок ко мне подошел пожилой человек и спросил: "Как же вы будете играть Белинского, если он был некрасив?" То есть, на его взгляд, моя "наиярчайшая" внешность как бы не вписывалась в эту роль. Так вот после спектакля, где в этой роли я не пользовался никаким дополнительным гримом, люди, профессионально занимающиеся Белинским, говорили, что у меня получился фотографический портрет. Хотя я не стремился к этому, так получилось само собой.

н: Как готовитесь к роли, перерываете тонну литературы?

редько: Я, конечно, читаю, но знакомлюсь не с мнениями, а с впечатлениями людей о моем персонаже и не очень доверяю мемуарам. Иногда чувствуется или ложь, или самообман, или приукрашивание. Ведь даже древние монастырские книги писали люди со своими страстями и мнениями. Однажды мне попалась книжка о Пушкине, автор которой не то чтобы спорил, а расшатывал, раскачивал истории, написанные о герое. Он говорил: здесь было написано так, а там - по-другому, и при этом высказывал свои догадки тоже. Благодаря той книге я, не принимая ни одну из версий, почувствовал, что из этой похожей на воду субстанции, состоящей из вымыслов, домыслов, фантазий и якобы документальных свидетельств, вырастает реальный человек. Примерно так стараюсь работать и я.

н: После "Берега утопии" я была уверена, что на этот спектакль надо посылать школьников, чтобы они поняли, какими на самом деле были Белинский, Бакунин и другие герои школьной программы. "Гоголь. Ближайший" тоже должен все расставить по полочкам или, наоборот, это неканонический взгляд на писателя?

редько: Тут, как и с Белинским, писатель должен в результате оказаться живым человеком, который смеялся, плакал, метался, злился, чувствовал. Но, думается мне, это не биография в классическом понимании этого слова. Когда задолго до начала съемок я приехал к Наталье Сергеевне (Бондарчук. - "Неделя"), то увидел груды книг и кипы выписок. И это были не книжоночки, а тома, тома, тома... У нее было множество толстенных вариантов сценария, которые мы читали вслух, пробуя на зуб каждую фразу и отрабатывая ее. Она бросала меня в жизнь Гоголя, как в океан. Я падал, вставал, бегал. Никогда не видав реально Сикстинской капеллы, я не только "видел" ее в голубом небе над моей головой, но и понял, что Гоголь мог бы смотреть росписи, лежа на полу, потому что от такого не может не закружиться голова. Я сказал: "Снимайте", - и тело само начало мне диктовать, я как-то весь перекрутился и лег. Если учесть, что происходило все это не в студии, а на участке ее дома, зрелище, должно быть, было странное. Но я знаю, что Наталья Сергеевна наслаждалась этим моментом. Он потом, конечно, никуда не вошел, как и многие другие. Почему я еще говорю, что это никакая не биография? Да потому что многие наши мечты ушли в песок. И я даже не знаю, как назвать то, что в результате получилось. В фильм не вошли многие большие сцены, не вошли друзья Гоголя, которые его окружали, события, которые его потрясали. Осталось то, что время, обстоятельства и какие-то люди позволили нам снять. Я долго мучился, что потом смогут смонтировать из материала, в котором не хватает сюжетных линий и важных кадров из-за постоянного прерывания съемок, сокращения сценария и финансирования. Вместо эпического полотна мог получиться эскиз, фрагмент. Лучше назвать это фреской. Но и она требует от художника большего времени и спокойного труда, когда никто не мешает ее завершить.

н: Что мешало вам?

редько: Очень многое. В первую очередь - отсутствие денег. К тому же их давали частями, поэтому мы то снимали, то ждали. Вот в очередной раз появляются деньги, нам надо за вечер снять сцену на берегу подмосковного озера. Изумительной красоты закат, туман стелется по воде, выстроена декорация, на том берегу массовая сцена, на этом мы с Машенькой Бурляевой стоим во всей красе, наш фантастический оператор Мария Соловьева выстраивает кадр... И тут, не доехав до нас, на проселочной дороге застревает машина с генератором. А режимная съемка - это значит, что снимать ее нельзя ни днем, ни ночью, только сейчас. Причем сцена эта очень важная, там текст, который говорит о сиюминутном, будущем и прошлом сразу, от этой перекидываются мостики в другие сюжеты. А у меня последний день работы, мне надо уезжать на другие съемки. Я понимаю, что все смотрят на меня, соглашусь ли я встать в четыре утра, за три часа отснять эту сцену, а потом ехать дальше работать весь день... Зато утром, как в театре на последнем прогоне, все вдруг сложилось. А в какой-то момент нам просто сказали: "У вас есть пять дней - и все, стоп". И Наталье Сергеевне нужно было решить, что из огромного количества неснятого материала нужно оставить и за пять дней в Киеве снять. Нам дали огромный промозглый павильон, в котором мы должны были снимать лето, море и окунание бедного Гоголя в холодную воду.

н: Гоголь сегодня актуален?

редько: Он достаточно беспощаден, поэтому актуален всегда. Правда, многие его поздние произведения говорят о примирении и об искусстве, которое является средством успокоения и прощения. Но я не думаю, что надо отказываться от гоголевских обвинений. Как может быть неактуален Гоголь, если на пороках, которые он столько обличал, сейчас зиждется любая власть. У него все так ясно и неприкрыто описано, что каждый, кто прочитает, ужаснется, но наши чиновники предпочитают не читать, а мило праздновать юбилей Гоголя. Они и не в курсе, что этот человек давно пригвоздил их за преступления. Как говорил Хома Брут, "повылазили все эти морды и рыла, в общем, такая нечисть напала, тьфу!". Потому что людей, которые, будучи обеспечены деньгами и властью, должны творить исключительно добро и справедливость и которые вместо этого только воруют и творят беззаконие, иначе как преступниками не назовешь. Но, к сожалению, народец от лени и усталости предпочитает не обращать на это внимания. У Пушкина: "Мы ленивы и нелюбопытны". Очень приятная, интеллигентная женщина растерянно так мне говорит: "В Париже на площади перед Нотр-Дам проходит митинг в память об Анне Политковской, а я даже не знаю, кто это..." Хотя информация для совести и памяти доступна всегда. Помню свою депрессию в 8 лет от осознания того, что происходит вокруг.

н: А что случилось с вами в 8 лет? Почему вдруг депрессия?

редько: Ничего. Просто завеса вдруг приоткрылась. Я часто читаю интервью, в которых герой вспоминает счастливое советское детство. Это лукавство, беспамятство или самообман. Помню детство, школу и мои терзания, почему, когда я иду в кино, там показывают милую, милую ложь об этом. Зато когда увидел фильм Стэнли Крамера "Благослови зверей и детей", меня это поразило: "Вот она, правда. Ну надо же, оказывается, можно говорить". Мне и в голову не пришло, что это в Америке снято. Марсель Карне снимает "Убийцы во имя порядка", и я понимаю, что это кино про все страны, потому что подобное ублюдство может произойти где угодно. Такой человеческий фактор: мальчики всегда играют в войну, и если взрослые типа героя Приемыхова в "Пацанах" не будут их корректировать, то, вырастая, они не вырастут никогда, будут занимать высокие посты, указывать народу, где и как бить врагов, но уровень все равно останется детсадовский. Если упущен момент вскармливания Гоголем, Белинским, красотой, честностью, справедливостью, что-то поправить потом будет сложно. А современных детей вскармливают поступками нашистов, сталинистов и так далее. И что в результате вырастает? Рога и копыта.
 
Фотогалерея