Белинский с английским акцентом

Мы прогуливаемся с Евгением Редько по центру города — никто из волгоградцев не узнаёт артиста, поэтому первый вопрос задаю насчёт популярности:

—  В родном городе на улицах совсем не узнают?

—  Нет, я же не мелькаю всё время по телевизору.

—  А в Москве?

—  В Москве да, узнают, особенно в районе РАМТа. Интересно стали узнавать после фильма «Дура» Оксану Коростышевскую (исполнительницу главной роли. — Прим. авт.). Человек видит Оксану, узнаёт знакомое лицо, останавливается, пытается вспомнить фамилию, а когда это не получается, то спрашивает: «Извините, вы — дура?». Представляете, как поначалу Оксана сильно пугалась?

Мы находимся в районе Предмостной площади, и я спрашиваю Евгения, видел ли он памятник Пушкина.

—  Пушкина? Нет, — удивлённо отвечает мой собеседник. И я веду его к невообразимому творению рук человеческих, на котором даже надписи нет — каждый должен узнать Александра Сергеевича сам, что сделать, надо сказать, весьма проблематично.

—  Человек из лавы — такова первая реакция Евгения на увиденный памятник, после чего я рассказываю ему историю его установки.

Мы идём в сторону Аллеи Героев и рассуждаем, что Волгоград меняется, может, даже становится в центре чище, но зато теряет своё своеобразие. В подтверждение слов вспоминаем почивший в бозе центральный гастроном «Минск».

—  Ведь он же было прямо-таки достопримечательностью Волгограда — центральный гастроном, где можно было купить любую еду отличного качества, — восклицает Евгений. — Такое не в каждом городе встретишь. Помню, знакомый голландец, приехав в Волгоград, просто ходил туда за незнакомыми ощущениями: он, например, не мог понять, как это можно выбрать товар только посредством продавщицы, и не получить его сразу, а сначала выстоять очередь в кассу, а потом за ним вернуться.

Проходим мимо медицинского университета, и Евгений опять поражается очередному волгоградскому памятнику, рассмотрев скульптурную композицию перед этим вузом со всех сторон.

—  Я извиняюсь, а что это?

—  Это памятник медикам. Насколько я понимаю, это сердце, а посередине — кардиограмма.

Наконец мы присаживаемся в летнем кафе и может беседовать без отвлечения на необычные для нового человека достопримечательности Волгограда.

В Россию, на «Берег Утопии»

—  Евгений, расскажите об уникальном проекте с вашим участием, о котором недавно трубила вся центральная пресса

—  Вы о постановке пьесы Стоппарда? В РАМТе намечается спектакль по пьесе Тома Стоппарда (знаменитейшего английского драматурга, сценариста, обладателя премии «Оскар» за сценарий к фильму «Влюблённый Шекспир» и многих других премий. — Прим. авт.) «Берег Утопии». Действительно, это будет уникальный проект: пьеса Стоппарда представляет из себя трилогию, каждая часть которой, «Кораблекрушение», «Путешествие» и «Спасение», будет идти отдельным спектаклем (английский драматург написал «Берег Утопии» в 2001 году, и впервые пьеса была поставлена в лондонским Королевским национальным театром в 2002 году. — Прим. авт.).

—  О чём пьеса?

—  О России первой половины XIX века. Если пытаться о ней рассказывать, то получится что-то наподобие статей из школьных учебников литературы советских времён. Трилогия «Берег Утопии» — это об общественной русской мысли, о прогрессивных движениях, о демократических терзаниях русских писателей и мыслителей того времени. Первые две части уже репетируются в РАМТе, несколько сцен из них уже видел Том Стоппард, который специально для этого недавно приезжал в Россию.

—  Том Стоппард рассказывал подробности английского спектакля?

—  Он рассказывал Бородину (художественному руководителю РАМТа и постановщику спектакля), а тот нам. «Берег утопии» шёл в лондонском театре целый день: зрители смотрели первую часть, потом был антракт, вторая часть, антракт и третья часть. И были аншлаги (всего это составляло 12 часов времени. — Прим. авт.). Я видел фотографии того спектакля — очень интересные лица актёров, многие из них известны не только в Англии.

—  В РАМТе тоже будет трёхчастный спектакль, который нужно будет смотреть целый день?

—  Об этом пока рано говорить. У Бородина уже есть опыт спектакля на два вечера — «Отверженные» по Гюго. Причём сначала на «Отверженных» продавался один билет на два спектакля, а затем зритель уже мог купить отдельный билет на каждый из спектаклей.

—  Кого вы там играете?

—  Тоже пока не хотел бы об этом говорить, потому что слишком всё это серьёзно (на самом деле на официальном сайте РАМТа уже есть информация о распределении ролей, из которой можно узнать, что Евгений Редько играет Белинского. — Прим. авт.). Один из моих любимых актёров, Валентин Гафт, говорит, что это некая передача энергии — говорить о роли, которая только репетируется. Когда всё будет готово, можно будет и говорить.

артист Евгений Редько и Том Стоппард—  Тогда давайте вернёмся к Тому Стоппарду. Вы вместе с ним, большой группой из РАМТа и журналистами ездили в имение Бакунина в селе Прямухино Тверской области.

—  Это удивительно, но именно от господина Стоппарда мы узнали, что в России есть место, где до сих пор чтут и изучают труды знаменитого мыслителя и философа Михаила Бакунина. Когда Стоппард приехал во второй раз, он предложил съездить в знаменитое Прямухинское имение отца Михаила Бакунина Александра Бакунина. В этом месте были практически все: и Лев Толстой, и Тургенев, Белинский, и Станкевич, и Герцен и многие другие. И это так было удивительно, что фантастический, удивительный, неуловимый, непредсказуемый выдающий человек, писатель и мыслитель Том Стоппард открывает нам, русским, нашу историю. Причём некоторые его фразы и вопросы были неоднозначными. Например, он может спросить: «А вам знаком Огарёв?». Казалось бы, мы все в школе что-то проходили, но именно что-то, и вопрос Стоппарда не такой простой и наивный, как кажется на первый взгляд. Он постоянно сталкивается с русскими, которые не знают или путают подобные фамилии. А вы знаете, что на вступительных экзаменах в вузы, на этих компьютерных тестах, невозможно правильно ответить на некоторые вопросы? Например, вопрос «Кто такой Герцен?» предполагает ответ не «писатель мыслитель, философ», а «революционер».

—  Ну да, декабристы разбудили Герцена и т.д.

—  Так что свою историю, не самую далёкую, мы не знаем. В селе Прямухино мы познакомились с удивительным человеком по фамилии Корнилов, хранителем музея Бакунина. Выяснилось, что он тоже, причём достаточно давно, написал свою пьесу о том же периоде и тех же людях, что и Том Стоппард. И тоже в трёх частях! Корнилов немного ревниво отнёсся к появлению Стоппарда в Прямухино. Представьте, человек всю жизнь профессионально занимается историей русской культуры позапрошлого века, а тут иностранец написал об этом пьесу.

—  Каким вам показался Стоппард?

—  Он очень естественный. Я вообще ценю естественность, смешную или трагическую, в человеке.

—  Что-то кроме пьесы Стоппарда в театре репетируете?

—  Не хочется говорить о репетициях — если уж началась работа, то это рождение чего-то нового, а рождению нельзя мешать. Зритель, пусть даже просвещённый, должен быть на и после премьеры, даже на прогонах ему лучше не быть.

Что такое сериал?

—  Вы не очень много снимаетесь в кино. Есть режиссёры, у которых бы вы хотели сыграть?

—  Когда я смотрю какой-нибудь фильм, то могу себе сказать: «С подобным материалом было бы интересно поработать». Но фильм-то уже снят, значит, данный режиссёр будет делать что-то другое, и это может не совпасть. Хотя иногда хочется работать с этим режиссёром и этой командой, даже если тебе не всё до конца нравится. Честность к профессии, честность к своему выходу на сцену или перед камерой подкупает. Сейчас очень много халтуры, неуважительного отношения к профессии. Помню, как после проб фильма «На помощь, братцы», где мы играли с гениальнейшим Георгием Францевичем Милляром, он первый из актёров, пробующихся на роль царя, подошёл ко мне, человеку, играющему камердинера, пожал мне руку и поблагодарил за партнёрство и за очень хорошую (уже!) работу. Это же тоже была работа! Это сейчас мы ходим на кастинги и нам ничего не платят.

- А раньше платили?

—  Конечно, платили! Почему все получают за рабочий день, а актёр не должен? Возвращаясь к благодарности Милляра, скажу, что это входит в профессию артиста, будь то режиссёр, оператор или кто-то другой. Все должно работать на то, что потом окажется в кадре. Вот это профессионализм. А не всё то, что сейчас называется профессионализмом — хамство, жлобство, пустота, выдаваемая за занятость, понты.

—  Прямо рисуете портрет многих наших звёзд шоу-бизнеса. А ещё «профессионалы» бесконечно снимаются в сериалах. Одна актриса сказала в ответ на вопрос, почему она так много снимается в сериалах: «Так сейчас время такое — все снимаются в сериалах». Вот вы не снимаетесь. Плохо к «мылу» относитесь?

—  Я сериалы так определяю: экранное время в паузах между рекламой. Сериал в большинстве случаев — это не художественное произведение. Это отработка денег: кому-то нужно наварить, заработать и т.д.

артист Евгений Редько и Том Стоппард—  Но ведь люди в массе это смотрят. Не было бы рейтингов — не было бы рекламы — не снимали бы сериалы.

—  Ориентироваться на всех не имеет смысла. «Все всегда делают плохо», — говорила Марина Цветаева. Я ей доверяю. Все могут проголосовать за кого-нибудь мерзавца. Они что, не видели, какой он человек? Есть хороший пример. Жил на свете такой старец, к нему со всей России и не только приезжали огромные толпы на благословение. Одна из постоянных паломниц привела с собой некоего господина N., рассказала старцу, что у этого господина на днях должны свершиться очень важные дела, и попросила его благословить. И этот старец, посмотрев на приведённого, воскликнул: «Так он же вор!». Вот что говорит один человек. А что говорят все… Все и центральные каналы телевидения смотрят, где лишь иногда что-то художественное промелькнёт. Нужно же отделять фальшивку от истинных ценностей. В советское время мы же понимали, что нам выдают официозную ложь.

—  Тогда было проще — идеология пёрла отовсюду и её сразу было видно. Сейчас идеологии нет, а рекламно-жвачный продукт многих очень даже устраивает.

—  Происходит одурманивание, вследствие которого человек будет делать свой выбор, ориентируясь на внешний вид и мечтая о недостижимо красивой жизни. В тех же сериалах постоянно говорят о всякой ерунде. Опять вспоминается Милляр. Когда мы ехали с Георгием Францевичем на первый съёмочный день, он мне в машине говорит: «Женечка, покажите мне нашу сцену». Я достаю сценарий, там у нас сплошной диалог. Георгий Францевич смотрит и удивлённо спрашивает: «И вот это всё нам надо говорить? Опять трепотня». Кино — это возникновение слова, интересно, что с человеком происходит до произнесения слова. Я абсолютно не против фантастических диалогов Тарантино в «Бешеных псах» или «Криминальном чтиве», но иногда хочется просто смотреть на лицо человека.