Спектакль "Эраст Фандорин"

7

вправо-влево, он безошибочно определил:

        -- Вон та дверь -- кабинет?

        -- Точно так-с.

        -- Идемте же!

        Кожаный бювар  долго искать не  пришлось -- он лежал посреди массивного письменного стола,  между  малахитовым чернильным  прибором и  перламутровой раковиной-пепельницей.  Но прежде чем нетерпеливые руки  Фандорина коснулись коричневой  скрипучей  кожи, взгляд  его упал  на  фотопортрет  в серебряной рамке, стоявший здесь же, на столе, на самом  видном месте. Лицо на портрете было  настолько  примечательным,  что  Эраст  Петрович  и  о  бюваре  забыл: вполоборота    смотрела    на    него    пышноволосая  Клеопатра    с    огромными матово-черными  глазами,  гордым изгибом высокой  шеи  и чуть  прорисованной жесточинкой в своенравной линии  рта. Более  же всего заворожило коллежского регистратора  выражение спокойной и уверенной  властности, такое неожиданное на девичьем лице  (почему-то захотелось Фандорину, чтоб это непременно  была не дама, а девица).

        -- Хороша-с, -- присвистнул оказавшийся рядом Иван Прокофьевич.  -- Кто же это такая? Позвольте-ка...

        И он без малейшего трепета, кощунственной рукой извлек волшебный лик из рамки и  перевернул  карточку  обратной  стороной.  Там  косым,  размашистым почерком было написано:

        Петру К.

        "И Петр вышед вон и плакася горько". Полюбив, не отрекайтесь! А.Б.

        --  Это она  его  с  Петром-апостолом  равняет,  а себя, стало быть,  с Иисусом?  Однако амбиции! -- фыркнул помощник пристава. -- Уж  не из-за этой ли  особы и руки на себя студент наш наложил, а? Ага, вот и бюварчик, не зря ехали.

        Раскрыв  кожаную  обложку, Иван  Прокофьевич  извлек  один-единственный листок, написанный  на уже знакомой  Эрасту Петровичу голубой бумаге, однако на сей раз с нотариальной печатью и несколькими подписями внизу.

        --  Отлично, --  удовлетворенно  кивнул  полицейский.  -- Отыскалась  и духовная. Нуте-с, любопытно.

        Документ он пробежал глазами в минуту, но Эрасту Петровичу эта минута с вечность  показалась,  а  заглядывать  через  плечо он полагал  ниже  своего достоинства.

        -- Вот  тебе, бабушка, и  Юрьев день!  Хорош  подарочек троюродным!  -- воскликнул Иван Прокофьевич с непонятным злорадством. -- Ай да Кокорин, всем нос утер. Это по-нашему,  по-русски!  Только  уж непатриотично как-то. Вот и про "скотину" разъясняется.

        Потеряв от нетерпения всякое представление о приличиях и чинопочитании, Эраст Петрович выхватил у старшего по званию листок и прочел следующее:

        Духовная

        Я, нижеподписавшийся Петр Александрович Кокорин, будучи в полном уме  и совершенной памяти, при нижеследующих  свидетелях объявляю мое  завещание по поводу принадлежащего мне имущества.

        Все мое реализуемое имущество,  полный  перечень  коего имеется у моего поверенного Семена Ефимовича Берензона, я завещаю  г-же баронессе  Маргарете Эстер, подданной Британии, для использования  всех сих средств по полному ее усмотрению  на нужды образования  и воспитания сирот. Уверен, что г-жа Эстер распорядится  этими  средствами  толковее и честнее, чем  наши  генералы  от благотворительности.

        Это  мое  завещание  является  последним  и  окончательным,  оно  имеет законную силу и отменяет мое предыдущее завещание.

        Душеприказчиками  я  назначаю  адвоката  Семена  Ефимовича Берензона  и студента Московского университета Николая Степановича Ахтырцева.

        Настоящая духовная составлена в двух экземплярах, один из коих остается у  меня,  а  второй  передается  на  хранение  в  адвокатскую  контору  г-на Берензона.

        Москва, 12 мая 1876 года

        Петр Кокорин

Глава вторая, в которой нет ничего кроме разговоров

        --  Воля  ваша,  Ксаверий  Феофилактович,  а  только    странно!  --    с горячностью повторил  Фандорин. --  Тут какая-то тайна, честное слово! --  И упрямо подчеркнул.  --  Да,  вот  именно,  тайна!  Судите  сами.  Во-первых, застрелился как-то нелепо, "наудачу", одной пулей из барабана, будто и вовсе не  собирался  стреляться. Что  за фатальное невезение!  И тон  предсмертной записки,  согласитесь,  какой-то чудной --  вроде  как наспех,  между  делом

 
<< [Первая] < [Предыдущая] 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [Следующая] > [Последняя] >>

Результаты 7 - 7 из 96
Фотогалерея